Грейси! 2009 начинается с того, что ты знакомишься с Мэделайн Матесон и Майклом Матесон, они семейная пара, живут много лет, и вот пытаются завести ребенка снова и снова, но все безуспешно, ну почти как будто сама жизнь закрывает для них дверь. Так вот, наконец, Мэделайн удается забеременеть, и...

Грейси! 2009 начинается с того, что ты знакомишься с Мэделайн Матесон и Майклом Матесон, они семейная пара, живут много лет, и вот пытаются завести ребенка снова и снова, но все безуспешно, ну почти как будто сама жизнь закрывает для них дверь. Так вот, наконец, Мэделайн удается забеременеть, и ты чувствуешь, как внутри нарастает надежда, хотя фильм с самого старта держит тебя в напряжении. Вот она вынашивает плод семь с половиной месяцев, и это время показано как хрупкое счастье, которое еще не успело стать настоящим спокойствием. И вдруг, ну прям резко, происходит ужасный несчастный случай, после которого Майкл погибает, и погибает не рожденный еще младенец. Так вот, ты вроде бы ожидаешь, что Мэделайн сломается окончательно, но она делает другое решение, на удивление упрямое и страшное. Итак, Мэделайн решает рожать даже мертвый плод, потому что внутри у нее есть какая то клятва себе, мол, я доведу до конца. Спустя две недели она получает свое мертвое дитя, и вот здесь начинает раскручиваться кошмар. Ребенок оказывается не совсем мертв, то есть это не просто трагедия, а какой то необъяснимый поворот, который ломает привычные правила. Ты видишь, как Мэделайн возвращает малыша к жизни, и как будто сам факт этого события отбирает у нее право на нормальность. Она нарекает ребенка именем Грейс, и перевод с английского как Изящество, ну и имя звучит почти нежно на фоне того, что происходит дальше. Мэделайн забирает дитя к себе в дом, и тут же ты понимаешь, что семейный быт станет полем боя, хотя внешне все выглядит как забота. Так вот, у Грейс сначала ухудшение состояния, и оно идет постепенно, но так настойчиво, что за каждым эпизодом хочется следить как за таймером. Выпадают волосы, съеживается кожа, и ты ощущаешь, как болезнь или проклятие меняет тело младенца. Мэделайн не доверяет традиционной медицине, и в фильме это подается не как разумный выбор, а как отчаянная попытка удержать то, что удержать невозможно. Ну и вот, снова и снова, она кормит ребенка грудью, надеясь, что материнское сможет заменить все остальное. Но неожиданно Мэделайн падает в обморок, и сцена звучит тихо, хотя внутри у тебя гул. Тогда мать понимает, что Грейс голодна, но голод выходит за пределы обычного питания. Итак, Мэделайн осознает страшное: Грейс не пьет молоко, она будет пить кровь. Вот тут фильм делает резкий переход, и вместо семейной драмы становится жуткий выбор, где мораль размывается. Так вот, теперь в фокусе не внешняя угроза, а вопрос, который врезается прямо в сердце: что ты сделаешь ради ребенка. Ты смотришь, как Мэделайн должна решить, способна ли она убить человека в буквальном смысле, чтобы прокормить своего ребенка. Ну и, конечно, рядом все время чувствуется вина, потому что сама она пришла к этому через потерю и безысходность. Вот так история строит напряжение не только в действиях, но и в мыслях, когда каждое решение кажется последним. Итак, Грейс постепенно перестает быть просто малышкой, а становится символом того, как горе может открыть дверь монстру внутри семьи. Так вот, дом перестает быть уютным, он становится закрытым пространством, где даже тишина не помогает. Ну и фильм все время напоминает, что нежность и жестокость в одном кадре могут соседствовать, и от этого становится не по себе. Ты начинаешь понимать, что трагедия уже случилась, а теперь случается вторая, еще более личная, потому что Мэделайн вынуждена выбирать между жизнью чужого и судьбой своего. И вот тут главный ужас фильма даже не в сверхъестественном, а в том, как постепенно твоя симпатия к Мэделайн начинает смешиваться со страхом. Так вот, ты видишь, что Грейс, названная Изяществом, приносит не красоту, а необходимость жить по законам крови. И в итоге, на уровне смысла, фильм оставляет тебя с холодным вопросом, где материнство превращается в испытание границ человека. Вот такой получается Грейси! 2009: эпизоды боли, надежды и распада привычного мира сцеплены так, что ты все время ждешь следующего шага. Ну и да, последняя мысль остается в голове: Мэделайн может спасти ребенка, но только если согласится на то, что никогда не должно стать нормой. »